Ю. Е. КУСТОДИЕВОЙ



[Между 30 июня и 5 июля 1909, Петербург]1

...Пришел сейчас домой и чувствую себя страшно усталым; голова болит, а это еще усиливает мое скверное настроение. И потом мне скучно одному, когда я вот так, как сейчас, хочется милой, хорошей ласки, милых и добрых слов, а этого я здесь лишен, я скучаю по атмосфере любви. Единственное, что у меня есть, это моя работа, но ведь она дает пока еще одни мученья и те волненья, которые переживаешь в эти 3—4 часа, смену разочарований... и мгновения, когда она кажется тем, что ты хотел сделать. — Вообще мне никогда так много не приходилось переживать острых ощущений самого неприятного свойства от своей живописи, как теперь. Такой она мне кажется ненужной, таким старьем и хламом, что я просто стыжусь за нее... Я так люблю все это богатство цветов, но не могу их передать: в этом-то и трагизм... Может быть, скульптура, как область еще не пережитого, кажется многообещающей, обещающей новые возможности, которые меня так же обманут, когда я дойду в ней до той же стены, которую я чувствую в живописи? Не знаю.

Конечно, если Мантель2 едет теперь к нам, моя поездка в Казань не состоится... Ехать за материалом для картины я сейчас вряд ли могу и вообще делать программу из поездки... уже не в моих силах, я так устал, что прямо мне не хочется думать ни о бумаге, [ни о] ненавистных красках и холсте...

Приеду и превращусь в лесного человека и в «прекрасного садовника», буду ходить с ребятами за грибами и целый день лежать на солнышке, если оно будет, брюхом кверху — пускай его себе греется. И чтобы ни одной мысли в голове — самое блаженное состояние. Вот разве еще итальянскую книгу с собой возьму, буду переводить. И больше мне ничего не надо. «Ничего не хочу, ничего не желаю».

Но это в будущем, а пока что все-таки работаю и завтра буду работать, как колодник, привязанный к тачке. Эта работа — очень большой мне экзамен, вроде как бы на аттестат зрелости, и меня очень интересует, выдержу ли, не провалюсь ли я...

Модель здорова и ходит каждый день, и работа идет к концу, хотя самая-то настоящая раб[ота] только теперь, так трудно сделать все эти детали при сохранении общих линий...

ГРМ, ф. 26, ед. хр. 14, лл. 38, 39.




1Датируется по содержанию.

2Кустодиев должен был иллюстрировать книжку А. Ф. Мантеля, жившего в Казани. Несколько позднее он выполнил два рисунка, воспроизведенные в издании: А. Ф. Мантель. Сказки юности. СПб, 1909.

Предыдущее письмо

Следующее письмо


Извозчик-лихач (из серии Русские типы, 1920 г.)

Каменщик (из серии Труд, 1924 г.)

Половой (из серии Русские типы, 1920 г.)