Часть I. Страница 2

1-2

Изображение молодого, крепкого тела, несокрушимого здоровья (здоровья, которым так жестоко обделен был сам художник) перенес Кустодиев и в свои советские жанры.

Его красноармейцы, военморы, рабочие, комсомолки, ядреные, „кровь с молоком", деревенские бабы олицетворяют трудовое жизнерадостное мироощущение, сознание силы и бодрости в строительстве новой жизни.

В графике Кустодиева излюбленные им сюжеты обесцвечены, сведены к сочетанию черного и белого, лежащему в самой основе книги (исключение составляют детские книги Кустодиева1, плакаты и календари), но все типичные их черты налицо, и, за редкими исключениями, художник узнаваем в каждой своей работе, будь это тщательно разработанная графическая композиция или самый небрежный рисунок.

Конечно, наиболее интересны в этой области те работы, в которых художник „похож на себя", верен своей художнической присяге.

Графика Кустодиева распадается по своей технике на три группы:

1) рисунки пером, предназначенные для книги, для цинкографического воспроизведения,

2) рисунки карандашом, предназначенные для литографии2,

3) гравюры на дереве и линолеуме.

К нашей теме ближайшим образом относится перовая графика, так как все работы Кустодиева, сделанные для Госиздата, относятся именно к этой манере. Кисть служила ему в этих работах только некоторым подспорьем (например, для заливки шрифтов), но самостоятельной роли не играла.

Большие (может быть, наибольшие) удачи были у Кустодиева в области литографии, свидетельством чего служат издания „Шесть стихотворений Некрасова" (изд. „Аквилон"), „Шестнадцать автолитографий" (изд. Ком. попул. худож. изданий).

Наконец, в самое последнее время художник немало занимался гравированием по дереву и линолеуму: работы его в этом направлении, показанные в 1927 г. на выставке в Русскоммузее, проникнуты тою же любовью к национальному жанру и пейзажу, какая свойственна его творчеству в целом3.

Превосходный портретист, Кустодиев перенес портретные задачи и в графику: им литографированы портреты В. Шишкова, С. Подъячева, автопортрет и др., гравированы портреты Н.Ф. Монахова, Корвин-Круковского и пр.; кроме того, сделано много портретных зарисовок пером.

Техника перовых рисунков Кустодиева достаточно четка и хорошо поддается воспроизведению, но в ней нет тех признаков „геометризации рисунка", какие свойственны декоративной графике: мы не найдем здесь ни строго-параллельных линий, ни равномерного пунктира, ни планиметрической трактовки формы.

Рисунки Кустодиева сделаны довольно ровным и отчетливым, но не сухим, не монотонным шрифтом; тени проложены не параллельными линиями, не точной сеткой и не однородным пунктиром, как это делают графики-каллиграфы: все эти приемы у него оживлены, они значительно более непринужденны по сравнению с обычной каллиграфической манерой.

И это не только потому, что живописцу трудно конкурировать в смысле технического совершенства графических работ со специалистами-графиками (в роде, например, Чехонина, достигающего столь изумительной тонкости в фактуре), но и потому, что прирожденному живописцу претит чрезмерная засушенность и вылощенность рисунка.

Кустодиев слишком хорошо чувствовал мир и сочувствовал миру для того, чтобы замкнуться в отвлеченное „украшательство" книги. У него было свое мировоззрение, он умел мыслить образами и, конечно, не мог бы удовлетвориться каллиграфическим мастерством, в котором технический навык и внешняя изобретательность часто избавляют от необходимости думать и чувствовать.

Кроме техники смешанного типа (линия, штриховка, пунктир, небольшие заливки), Кустодиев работал и в другой манере, но значительно реже: он применял иногда так называемый „проволочный" рисунок и чистый силуэт.

Представитель „Мира Искусства" (хотя и поздний), Кустодиев в своей графике резко отличается от своих собратьев по художническому объединению; насколько он самобытен и ни на кого не похож в живописи, настолько же своеобразен и его графический почерк.

Если в ранних своих работах, например, в рисунке к „Календарю русской революции", изд. „Шиповник", 1905 г., и т. п., Кустодиев еще находился под влиянием стилистических исканий графиков „Мира Искусства", то в эпоху полной художественной зрелости он уже совершенно от них освободился.

Цветная графика в том смысле, как ее обычно понимают художники книги, осталась Кустодиеву чужда: он чаще создавал не рисунок красками, а раскрашенный рисунок.

Плакат Кустодиев понимал как увеличенную иллюстрацию, а не как синтетическое упрощение, не как лаконическую композицию, состоящую из гомогенных пятен.

Календарные стенки и журнальные обложки (последние у него были далеко не всегда удачны) он предпочитал трактовать чисто живописно: это, в подавляющем большинстве случаев, цветистые картинки, очень близкие к станковым работам мастера.

Особенно интересны и характерны работы Кустодиева, исполненные в манере лубка, и нужно пожалеть, что в этом направлении художнику не довелось углубиться в работу: Кустодиев был одним из немногих мастеров, способных возродить русскую народную картинку.


1 Напр., „Детям о Ленине", „Джимми Джой в гости к пионерам" Лидии Лесной, „Чудеса" и „Приключения стола и стула" С. Маршака и др.

2 Большинство литографий Кустодиева нельзя, в сущности, считать авто-литографиями, так как художник делал их на корнпапире, а не непосред¬ственно на камне.

3 Не останавливаюсь здесь на гравюрном творчестве Кустодиева: во-первых, потому, что оно не имеет отношения к Госиздату (а этот очерк представляет собой, согласно желанию издательства, как бы венок от Госиздата на могилу Кустодиева и касается преимущественно работ художника для Госиздата); во-вторых, потому, что граверному творчеству Кустодиева почти целиком посвящен второй выпуск „Гравюры на дереве" (изд. Ком. поп. худ. изд.). Э. Г.

Б. Кустодиев. Графика 5.
Б. Кустодиев. Графика 6.
Б. Кустодиев. Графика 7.
Б. Кустодиев. Графика 8.

1-2

Следующая глава


Монахиня (Б. Кустодиев, 1908 г.)

Мужики-туляки (Б. Кустодиев, 1924 г.)

Материнство (Б. Кустодиев, 1910 г.)