Ты и могучая, ты и обильная. Страница 3

1-2-3-4

Продавец шаров (1920 г.)

Кустодиевская поэма о хлебе так современна, будто рождена нашим временем, нашими мыслями и песнями.

Как народную кормилицу изображает Кустодиев в своих произведениях Волгу: на ее берегах раскинулись поля, сады, огороды, в ее водах хранятся огромные сокровища — рыбные запасы страны.

Волга у Кустодиева это еще и оживленнейшая торговая артерия России. Товарообмен, совершаемый на Волге, — существенное слагаемое темы русского богатства, поднятой Кустодиевым.

Волга, ее суда, пристани, пароходства, торговые площади, жизнь приволжского торгового люда — от мелочных торговок до солидных торговых фирм — все изображено со знанием дела, показано очевидцем, современником, человеком, выросшим на великой русской реке, художником-аналитиком и поэтом одновременно.

Пароходы, буксиры, баржи, лодки, подводы, груженные товарами, пристани, заваленные мешками, ящиками, бочками, профессиональные грузчики и вольнонаемные грузчики-крестьяне из приволжских сел — во всем этом забота реализовать огромные запасы разнообразных товаров, притекающих с Волги.

В Верхнем Поволжье торговали более всего хлебом, рыбой, овощами, привозимыми с плодородных земель Средней Волги и Понизовья; торговали на базарах, ярмарках, в лавках, на прилавках, в магазинах, пассажах, торговых рядах.

Торговые ряды в произведениях Кустодиева — большая архитектурная тема, пронизывающая все творчество художника, они встречаются даже там, где их присутствие на первый взгляд кажется и не обязательным — «Купчиха за чаем» (1918).

Начиная с «Провинции» (1910), торговые ряды — любимый архитектурный мотив Кустодиева — войдут навсегда в произведения художника, как образ торговли и русского богатства.

Облик торговых рядов в торговых городах Верхнего Поволжья особенно выразителен. Они обычно строились на берегу Волги в районе пристаней и являлись доминантой городской площади в Костроме, Кинешме, Юрьевце, во многом определяя облик города.

Образ торговли в творчестве Кустодиева, начиная с его «Базара в деревне» (1903) и «Ярмарки» (1906), ширился, обогащался, отражая расширившееся представление художника о русской торговле как выражении богатства страны.

На базарах и сельских ярмарках торгуют крестьянским товаром—дугами, вилами, туесами, ушатами, лаптями, валенками — изделиями натурального хозяйства.

Позднее этот «русский ассортимент» у Кустодиева расширяется — появляются самовары, расписные подносы, сундуки, посуда, ткани, выработанные артелями и фабриками.

В лавках, магазинах, пассажах и на развалах торгуют продуктами, винами, готовым платьем, шляпами и шапками, обувью, лубками, книгами, старинными портретами и старыми вещами.

Бойкие зазывалы, юркие приказчики, ленивые сидельцы, разборчивые покупательницы-купчихи, самодовольные хозяева-купцы в тяжелых дорогих шубах... и еще рестораны, трактиры, закусочные, рюмочные, уличные торговки и голосистые разносчики снеди — этот круговорот торговли, это половодье русских богатств все как бы остановлено, зафиксировано в бесчисленных вывесках, наводняющих кустодиевский город.

Вывески у Кустодиева — это изобразительные знаки, символы российского изобилия.

Красочные симфонии вывесок рождают в работах художника настроение благополучия.

Произведения Кустодиева — это энциклопедия русской торговли, в них подробно зафиксированы все моменты торгового процесса — характер продукции, место, способ и «география» торговли, транспорт, «торговые кадры», состав покупателей.

Торговка овощами (из серии Русские типы, 1920 г.)И, конечно, такой художник, как Кустодиев, хотя и завороженный счастливой художнической возможностью показать яркую красочность, нарядную зрелищную сторону торговли, но трезво оценивающий ее социально-классовую сущность, не мог не показать ее в своем творчестве.

Русская торговля персонифицируется им в образе купечества, оно наживает и копит богатства; выросшее на русской земле, оно потребляет созданные народом ценности. И недаром написал художник свое полотно «Купец, считающий деньги» (1918).

В нем воплотились накопительские инстинкты русской буржуазии, ее страсть к наживе, ее потребность в «прибавочной стоимости».

Те же процессы творческого мышления, которые определили возникновение в искусстве Кустодиева расширительного образа русской земли, родившегося из картин русской природы и портретных изображений провинциальных городов Поволжья, русского богатства через изображение почти натурального обмена продуктами сельского хозяйства на сельских ярмарках, купли-продажи в верхневолжских городах до всероссийского торга — Нижегородской ярмарки и, наконец, до изображения богатств страны, возможностей российского изобилия — те же процессы синтеза привели художника к рождению в 1916 — 1920 годах в его искусстве нового образа — духовных богатств России.

Возникновение этого образа было логическим звеном в развитии кустодиевских представлений о своей родине: от материальных богатств к духовным богатствам нации.

Этим духовным богатством была для Кустодиева художественная культура народа.

В торговых рядах (1916 г.)Именно в это время возникает в его произведениях то половодье изделий декоративно-прикладного искусства, которое как бы родится из глубины народного бытия.

В этом смысле Кустодиев — в мировом искусстве явление беспрецедентное: он вобрал в себя творчество целого народа, сотен безвестных народных художников и стал их интерпретатором и толкователем.

В эти же годы создаются Кустодиевым произведения, рожденные его интересом к фольклору — былинному («Большевик», 1920), историческому («Степан Разин», 1918), песенно-лирическому («Девушка на Волге», 1915 и 1919; «На Волге», 1920), обрядному («Купчиха за чаем», 1918).

И, наконец, открывает Кустодиев для себя и переносит в свое искусство театральное творчество народа, его «смеховую» культуру — площадной театр.

Русские художники-реалисты XIX века, воодушевленные идеями служения народу, стремясь отразить как можно полнее народную жизнь, не могли обойти эту тему народных развлечений.

Живописец (из альбома Русские типы, 1920 г.)Но изображение народной радости в их произведениях было всегда «смехом сквозь слезы», сквозь веселье проступали народное горе, нищета и унижение.

Как всегда точный и достоверный, Кустодиев и здесь, в изображении народного веселья — масленичных и летних гуляний, балаганов, каруселей, раешников — всего того, с чем связана театральная культура народа,— документально удостоверяет увиденное в своих произведениях.

С той же почти исследовательской доскональностью показывает он все элементы народного площадного театра: архитектуру деревянных балаганов с площадками для актеров и для оркестра и большим экзотическим панно наверху, завлекающим публику, актеров — Пьеро, Коломбину, народного конферансье — «балаганного деда», бродячих актеров — раешников, кукольников, шарманщиков, состав балаганного оркестра с его главным инструментом — турецким барабаном, характер зазывных балаганных афиш, где обычно изображен любимый герой народных представлений — борец с гигантскими мышцами Ступин и другие.

Художник знает характер народного театрального репертуара с его импровизацией, экзотической романтикой, скоморошеством и юмором.

Юмор народа особенно интересовал Кустодиева, он видел в нем проявление его силы, стремления к свободе, сферу народного духа, где выражались способности преодолевать трудности, тираноборческие возможности.

«Смеховая» культура народа явилась для него источником вдохновения в работе над спектаклем «Блоха» в Большом драматическом театре и 2-м Московском Художественном театре в 1925—1926 годах.

Художник опирался на собственные детские воспоминания и впечатления, полученные им от народной эстрады в Петербурге, где в Зоологическом саду выступал знаменитый уже тогда Н. Монахов, замечательный русский актер и режиссер, друг Кустодиева.

Он неоднократно рисовал Монахова и создал большой репрезентативный портрет в линогравюре (1926).

Продавец ковров (Татарин, 1920 г.)Помимо этого Кустодиев был, конечно, в курсе тех проблем, которые поднимались в русской журнальной прессе 1910-х годов в связи с охраной памятников старины, народных художественных промыслов, природной среды, фольклора и в том числе народных обрядов, обычаев, развлечений.

На страницах «Нивы», «Солнца России» и других журналов в эти годы печатались статьи о народных гуляньях, площадном театре.

Театр народа интересовал Кустодиева не только в прямом его выражении, художник видел в каруселях, которые представляли собой как бы театральный парад, некую подвижную экспозицию театрального шествия, идущую от времен рыцарства и преобразованную народным сознанием в веселую потеху 1 , и в катаньях на тройках, которые представляли собой состязания на ловкость, смелость, мастерство во владении конем.

«Исполнителями» в этих состязаниях, задававшими тон купеческим празднествам, были лихие кучера, страстные наездники, каждый со своим характером, темпераментом и повадками.



1 Левинсон А. Неклассическая красота карусели // Декоративное искусство. 1980. № 9.

1-2-3-4


Деревенская ярмарка (Б. Кустодиев, 1921 г.)

Две купчихи (Б. Кустодиев, 1913 г.)

Дарья убирает сено (Б. Кустодиев, 1921 г.)